Скандал, случившийся с ректором Университета журналистики и массовых коммуникаций Узбекистана Шерзодом Кудратходжаевым, побил все рекорды по количеству просмотров и комментариев в социальных сетях. Но не угас, а быстро перетек с вопроса о безобразном поведении самого чиновника в «национально-языковое» противостояние с негативной экспрессией и открытыми оскорблениями в адрес представителей «нетитульных» национальностей Узбекистана. Разгоряченные националисты требуют, чтобы президент издал указ о принудительном изучении узбекского русскоязычными гражданами страны. При этом руководство Узбекистана хранит молчание, хотя ранее власти разного уровня не раз заявляли о готовности привлекать к ответственности любого, кто посмеет разжигать межнациональную рознь. Отметим, что ничего подобного в стране не происходило с начала девяностых. Ты помнишь, как все начиналось В середине сентября 2018 года в интернет была выложена видеозапись, снятая 16 августа и запечатлевшая часть перепалки между активистками махалли «Матонат» на квартале Ц-5 Юнусабадского района Ташкента и Шерзодом Кудратходжаевым (недавно открывшийся университет журналистики расположен именно там). Незадолго до этого, как рассказали женщины, чиновник вмешался в разговор председателя домкома (домового комитета) Татьяны Закировой с руководителем района Бахтиёром Абдусаматовым (позже снятым с должности за взятку в $400.000), заговорив с ней по-узбекски. Поскольку она не владела этим языком, то попросила его представиться и перейти на русский. На это он, по ее словам, с ухмылкой заявил, что он «корреспондент «Известий», а она, если хочет, может жаловаться куда угодно, хоть «своему» Путину (достоверность ее рассказа подтверждает стоявшая неподалеку председатель домкома соседнего дома Гульшан Мирзаева). В это время Кудратходжаева кто-то позвал, он отошел и стал подписывать какие-то документы. Дальнейшее оказалось снято на камеру. Татьяна Закирова, возмущенная его репликами, пытается подойти к нему, он, обращаясь к ней на «ты», презрительно бросает «говори по-узбекски», упрекает ее в том, что она «кушала узбекский хлеб», после чего с десяток раз выкрикивает «Уят!» («Позор!»), адресуя его женщине гораздо старше себя по возрасту. Нарушил ли Кудратходжаев Конституцию Узбекистана и закон «О государственном языке», то есть совершил проступок, подпадающий под действие Уголовного Кодекса Узбекистана? Это может решить только суд. Но давайте процитируем положения законодательства, имеющие отношение к его высказываниям. «Республика Узбекистан обеспечивает уважительное отношение к языкам, обычаям и традициям наций и народностей, проживающих на ее территории, создание условий для их развития». (Конституция Республики Узбекистан, ст. 4.) «Придание узбекскому языку статуса государственного не ущемляет конституционных прав наций и народностей, проживающих на территории республики, в употреблении родного языка». (Закон «О государственном языке», ст. 2.) «Настоящий Закон не регламентирует употребление языков в быту, в межличностном общении и при отправлении религиозных и культовых обрядов. Граждане имеют право по своему усмотрению выбирать язык межнационального общения». (Закон «О государственном языке», ст. 3.) «В Республике Узбекистан запрещается пренебрежительное или враждебное отношение к государственному или другим языкам. Лица, препятствующие осуществлению права граждан на свободный выбор языка в общении, воспитании и обучении, несут ответственность в соответствии с законодательством».(Закон «О государственном языке», ст. 24.) «Умышленные действия, унижающие национальную честь и достоинство (…), совершенные с целью возбуждения вражды, нетерпимости или розни к группам населения по национальным, расовым, этническим (…) признакам, а равно прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ в зависимости от их национальной, расовой, этнической принадлежности (…), совершенные: г) должностным лицом …наказываются лишением свободы от пяти до десяти лет». (Уголовный кодекс Узбекистана, ст. 156, «Возбуждение национальной, расовой, этнической или религиозной вражды».) Понятно, что государственный служащий, руководитель учебного заведения, созданного на деньги налогоплательщиков всех проживающих в Узбекистане национальных групп, не имеет права позволять себе дискриминационные высказывания. Происшествие вызвало огромный резонанс. Скандальной записью поделились тысячи человек, в стране мгновенно разгорелись дискуссии по поводу поведения ректора. В ответ Кудратходжаев выпустил видеообращение, в котором представил картину произошедшего в противоположном свете – по его словам, во всем виноваты сами женщины, а всё остальное, – происки недоброжелателей. Его поступок был горячо поддержан многочисленными националистами, принявшимися выражать ему одобрение как «национальному герою» и «борцу за узбекский язык». То, что чиновник ни при каких обстоятельствах не имеет права дискриминировать граждан, в том числе по языковому принципу, - их совершенно не волновало, наоборот, им поведение Кудратходжаева очень понравилось. Пожилые женщины, оскорбленные ректором, вскоре тоже выступили с ответным видеообращением. «Разоблачение» Вскоре история получила развитие. Базирующийся в Канаде узбекскоязычный сайт «Дуне узбеклари» («Узбекский мир») 19 сентября опубликовал анонимное «письмо от неравнодушных жителей» махалли «Матонат» под заголовком «Кем являются на самом деле шантажировавшие Шерзода Кудратходжаева женщины?» (перевод статьи на русский язык здесь). Под прицелом оказались уже не две, а три дамы: помимо двух упомянутых, в тексте говорилось и о Гульчехре Джалоловой, тоже председателе домового комитета. В статье говорилось, что все три «домкомши» давно терроризируют жильцов и приезжих из других городов трудовых мигрантов, а также местных бизнесменов. А те боятся их, как огня, и владелец частной клиники «Борменталь», по утверждению анонима-автора статьи, даже заплатил им 15.000 долларов, «чтобы построить здание на территории их махалли без всякой «нервотрепки». «Все втроем они в свое время обвинили председателя нашей махалли и других спецов во взяточничестве в процессе демонтажа гаражей по программе «Обод махалла» («Благоустроенная махалля». - Прим. «Ферганы»). Потом они хотели убрать с помощью юристов, проживающих у нас в махалле, председателя махалли, но никто на это не согласился», – говорится в статье. Далее рассказ становится еще интереснее: «На днях самозваные «лидеры» зашли в магазин и на глазах у людей хвастались, что запугали всех и что теперь весь квартал в их руках. Теперь они стали героями, на днях в магазине гражданин А.Сагдуллаев слышал их разговор и задавался вопросом: «Зачем вы хотите устроить скандал?», на что они ответили: «Сейчас, если пожелаем, к ректору еще раз зайдем и снимем опять, и, если что, тебя тоже будем снимать. Не надо было с нами связываться, типа, покажем вам кузькину мать». Но это была уже другая Гульшан, не та «пай девушка», которая дала застенчиво интервью на “Фергана.ру”». «Чемодан, вокзал, Россия!» Тем временем в интернете началась массированная атака на русскоязычных граждан Узбекистана, подчас с агрессивными выпадами. Особенно бурная дискуссия, с оскорблениями и угрозами в адрес представителей нетитульной нации, разгорелась в группе Facebook «Халк билан мулокот»/«Диалог с народом», администратором которой, по данным «Ферганы», является сам Кудратходжаев. И модерация тут шла избирательная: критические отклики удалялись, открыто разжигающие межнациональную ненависть оставлялись. Вот только малая толика из одиозных отзывов националистического толка (большей частью из вышеназванной группы), написанных, в основном, на узбекском языке, и переведенных нами на русский. Как говорится, без комментариев. Участники беседы отметили, что неприятные для Шерзода Кудратходжаева отклики удаляются«Вы что обсуждаете? Вы неграмотны по рождению или недоносы по жизни? В Узбекистане обязаны говорить на узбекском и в общественном пространстве, и в частных обращениях к кому-либо. В Узбекистане гос. язык – узбекский, и точка. Учите узбекский или прячьте отсутствие своей неграмотности и неуважения к коренному населению страны. Не получается? Обратитесь в ООН с просьбой о разъяснении своего статуса в Узбекистане. Тоже не удовлетворились? Езжайте к северным соседям, по-моему, сегодня их называют «Россия», там пока ещё можно свободно глаголить на языке оккупантов. Но увы, не в Узбекистане. (Далее перевод с узбекского – ред.). Вы обязаны знать узбекский язык. Если живете в мире на узбекской земле, едите узбекский хлеб и пьете узбекскую воду, то хоть немного уважая народ за всё предоставленное вам, [вы] обязаны изучать его язык» (Алишер Азизходжаев). «Свыше 150 лет минуло с тех пор, как русские оккупировали нашу страну. Несколько поколений выросло. Если у этих [русских] было [бы] желание, стремление, за это время уже давно бы изучили узбекский язык. [Замечено], что человек только в принужденном состоянии изучает язык коренного населения. Мне кажется, они всем нутром против изучения нашего родного языка. Было б уважение к госязыку, давно бы научились. А мы даже требовать то, что положено, не умеем. Только сделаешь попытку, свои же, с ограниченными взглядами на жизнь выходцы из толпы, начинают тебя записывать в националисты» (Отабек Тошев). «Мне кажется, самое печальное не в том, что эти «русаки» не уважают узбеков, а в том, что наши же узбеки, вместо того чтобы всем миром встать на сторону человека, защитившего наш язык, выступают против него» (Farrux Man). «Могу себе представить, что ожидает теперь наших узбеков в России после этого скандала… Ведь русские могут отомстить нашим за то, что в Узбекистане какой-то большой начальник унизил русских женщин» (Сардор Р.). «Если даже эта статья и заказная (имеется в виду статья на сайте «Дунё узбеклари». – Прим. автора), почему же в учреждениях и организациях России все документы на русском? Правильно господин ректор сделал, что требовал разговаривать на узбекском языке. Не надо было говорить на русском…» (Kazimcheek Luybimcheek). «Мне кажется, этих женщин (Татьяну Закирову, Гульшан Мирзаеву и Гульчехру Джалолову – ред.) нужно опозорить перед всем народом через телевидение! Потому что через распространяемое ими видео может быть причинен вред интернациональной дружбе в Узбекистане…» (Sall Rember). «Приведенные выше фамилии (женщин, с которыми «пообщался» Кудратходжаев. – Прим. ред.), оказывается, наполовину русские, а наполовину узбекские. Зачем же тогда эти мерзавки требовали у Кудратходжаева говорить на русском языке! Могли же понимать, о чем речь, хотя бы частично. Выходит, они настолько презирают узбекский язык, что не желают даже слышать ни одного слова по-узбекски!..» (Хикмат Муминов). «Попробуйте говорить в Рашке на узбекском – поймёте, что к чему. Сразу видно, что пишет «фабрика троллей» Вовы» (Rasul Kodirov). Раздавались в этом «диалоге с народом» и отдельные голоса, призывавшие аудиторию вернуться к сути скандала и не переносить претензии на национальность. «Он [Кудратходжаев] был ужасно груб, не надо всё списывать на жару. Ректор университета априори не имеет права разговаривать в таком тоне. Это говорит о его невоспитанности» (Эльмира Лакаки). Однако моментально находился оппонент, бесцеремонно затыкающий собеседника. «Ты пиши о невоспитанности своих урусов. На узбеков не гони» (Аббосхуджа Бурхон). «Именно в экстремальных ситуациях на языке то, что на уме. Человек, занимающий Ваше положение, должен просчитывать реакцию на каждое свое слово. А те слова, которые Вы произнесли, мы слышали в 90-х много раз, увы!» (Татьяна Вавилова). «До смерти будете слышать. Вам и этого мало, оккупанты!» (Аббосхуджа Бурхон). «А почему русскоязычные отказываются от госязыка? Дискриминация! Вы против политики страны, Узбекистан вам не родина, вы нам – не друзья» (Азиз Самий). «Если б у нас, как в Латвии или Эстонии, гражданство предоставлялось бы на основании знания госязыка, то не было бы таких не считающихся с государственным языком презренных собак» (Firdavs Fazliy). «Такие крысы везде есть. Суки, качающие свои права. (Имеются в виду те самые женщины – ред.). Никчемные, привыкшие своими выходками портить жизнь окружающим…» (Мухбилла Кориев). «Правильно сделал Шерзодака. Чего они голос повышают. (…) За то, что шантажируют, этих женщин надо своевременно наказывать» (Nafisa Xudayberganova). «Не имеет права требовать говорить по-русски!..» (Ширин Гафурова). «Русскоязычные, прожившие всю свою жизнь в Узбекистане, никогда даже не помышляли об изучении узбекского языка. Несмотря на то, что «спустились с лошади» 27 лет назад, но всё еще продолжают «оставаться в седле». (…) Обидно, что, находясь в собственном доме, чужеродные языки мы ставим выше собственного, это задевает гордость…» (Отабек Тошев). «Пусть русские научатся говорить на узбекском, пусть наш президент подпишет соответствующий указ!» (Guli Ernazarova). Вот Anvar Mirzo обращается к Sunbula Orifkhonova: «А как с теми, кто, живя в Узбекистане, не считает нужным говорить на узбекском? Да ладно с этими русскими, - их предки-завоеватели еще в древности заполонили нас, но ведь сосланным сюда корейцам-беженцам мы дали землю, хлеб, но и они туда же – общаются между собой на русском, называют детей русскими именами. А им не должно быть стыдно?». В ответ Sunbula Orifkhonova пишет: «Вы меня не поняли. Ректор обязан вести себя соответственно в любой ситуации. Примером быть для других. Это не имеет отношения к узб. языку. Конечно, неплохо знать узб. язык. Наверняка, знает и та женщина (Татьяна Закирова – ред.). Понимает, во всяком случае. А вы кому дали хлеб? Или имеете в виду тот, который люди находят своим трудом? Да, земли тоже принадлежали вам? Еще вопрос: если б нас колонизировали немцы, мы бы жили лучше?». Но Anvar Mirzo парирует, и довольно оригинально: «…Если бы немцы нас завоевали, то гораздо лучше бы жили, чем сейчас, однозначно. По нашим улицам раскатывали не на «Жигулях», а на «Мерседесах», а мы пока при упоминании «Мерседесов» представляем себе лишь автобусы с тремя дверьми». Дильфуза Ахмедова обращается к Anvar Mirzo и пытается его увещевать: «Вы думаете, какие «Мерседесы»?! «Крыша», случайно, «не едет»? Вы не думали о том, что было бы, победи нас во второй мировой гитлеровская Германия?! Вместе с вашими предками? Нас бы сейчас просто не было совсем. Уничтожили бы с корнями в качестве [малого] этноса. Как мы сейчас изучаем по учебникам истории факты исчезновения некоторых народов и народностей, так и мы остались бы лишь в той истории…». А Otabek Kobiljonov, обращаясь к Sunbula Orifkhonova, пишет: «Эй, неблагодарная узбечка, вы, похоже, совесть потеряли, слышите себя? (…) Даже если за свои деньги они (корейцы, русские – ред.) добывают [хлеб], всё равно они задарма пользуются трудом огромного количества узбеков. Школы, детсады, вузы. НЕБЛАГОДАРНАЯ женщина, приехавшая в Узбекистан [из России] и требующая от узбека говорить с ней на русском языке?! А вы, значит, ее подельница, понятно вам!!!?». Sunbula Orifkhonova отвечает: «Вы себя называете воспитанным человеком? Почему клевещете на меня? Или уже становится [у мужчин] традицией грубое отношение к женщинам, их оскорбление и унижение? [Настоящий] мужчина должен быть таким? Пусть тогда все остальные учатся у вас и у ректора поведенческой культуре общения. Если хотите улучшить авторитет своей нации, наоборот, стремитесь знать как можно больше языков [сами], - чтобы, где бы вы ни находились, видя вашу воспитанность и культуру поведения, представители остальных национальностей восхищались вами. Далее, попрекать куском хлеба тоже не присуще милосердной узбекской нации. А главное – по национальности я не узбечка. Но узбекским владею прекрасно. Потому что мои предки обосновались на этих местах еще 5-6 веков назад. Могу чисто общаться на трех языках. А по-вашему, выходит, мы, представители некоренных национальностей, должны покинуть Узбекистан, так? Не гоните лошадей (буквальный перевод поговорки: «Не надо считать пельмени в сыром виде» - ред.),- эта страна и моя родина тоже! Если вам это не нравится – зажмите глаза. Попридержите также свой язык – за националистические выходки предусмотрена статья». Однако голос разума почти не слышен. «Мы не должны стесняться своего незнания русского языка. Если даже знаем – не надо с русскими говорить на их языке. Пока у русских не проснется чувство осознания того, что надо [узбеков] умолять. Когда мы с русскими общаемся на их языке, у них по отношению к нам должно родиться чувство благодарности-довольствования, потому что мы для них создаем все удобства. Мы не должны, одобряя их, говорить на их русском языке. У гостеприимства должны быть границы! В противном случае они будут злоупотреблять нашим гостеприимством и добрым расположением к ним!» (Olim Eshkabilov). Дальше – больше. Anvar Mirzo, обращаясь к Dilafzo Akhmedova: «Вы не бог, случайно? Гитлер стремился уничтожить исключительно евреев, к сожалению, не всех перебил. Самые мужественные из наших предков сражались в Туркестанском легионе в одном ряду с немцами. Мы видим, как сейчас развивается Германия, которая не стала победителем во Второй мировой, а что бы было, если б победила? Экономика [ее] была бы покруче, чем у США. Мы уже пожили в рабстве русских, победивших во Второй мировой, - у нас теперь нет ни своего языка, ни религии, ни национальной гордости. Ни туда, ни сюда - мы теперь не узбеки и не европейцы. Превратились в народ на уровне [бессловесного] скота». «Я уже писал это свое мнение на ФБ. Всех не знающих узбекского языка ташкентцев нужно на 2-3 месяца отправить в регионы. Быстро научатся говорить по-узбекски. Или столицу перевезти в [какую-нибудь] область, в Джизак, например...» (Али Мард). И это только малая часть из опубликованного в сети громадного потока отзывов в националистическом духе, причем, в основном, в группе «Халқ билан мулоқот /Диалог с народом» почти все комментарии на узбекском языке, и их сотни. Популярность группы в последние две недели резко выросла: к ней присоединились более 7 тысяч человек. Сегодня подобные посты распространяются шире – в других соцсетях и комментариях под статьями СМИ. Вот, например, всего часть подобных высказываний с Youtube, оставленных под обращением Татьяны Закировой и Гульшан Мирзаевой: «Смотрю на комменты под узбекскими никами и понимаю, почему мой народ стал на половину с рабским интеллектом. Вы твари одобряете эту тварь, что презирает ваш язык, культуру, угрожает посольством и президентом другой страны, а вы суки предатели сидите и п…те на человека который любит и дорожит своим языком и народом, страной» (Turan). «Русские сами они нацисты фашисты думают, что все должны на русском языке разговаривать, ваш язык скоро мы забудем, и на работу будет спрос узбекский язык, а вы лучше учите узбекский язык, вы русские нацисты, и не нравится вам жить в Узбекистане, убирайтесь на свою историческую родину Россию» (Saida Musaeva). «Тебе обязательно надо уважать гос. язык Узбекистана алкашка» (Озодбек Абдумажитов). Возможно, часть всех этих комментариев написана «зеленой» молодежью, часть – теми, чьи околофашистские взгляды смыкаются с идеологией ИДУ, но довольно много комментариев пришло с недавно созданных аккаунтов, где нет личных фотографий владельцев и практически без контента. И как тут не вспомнить о недавно разоблаченной в СМИ фабрике сетевых троллей, созданной на базе узбекского Союза молодежи для атак на нелояльных к этой организации и в целом оппозиционно настроенных лиц. Выходит, их тоже мобилизовали в защиту Шерзода Кудратходжаева?.. Дословный перевод поста: «Я пожалел его, считая его несчастным животным, я ничего не имел против него, но он разрушил мой сад и, гавкая, сказал «Говори на моем языке»» Кому нужна волна агрессии? Facebook в Узбекистане открывается сегодня очень медленно или совсем заблокирован. Но о спорах о языке, порой очень резких, знают все, и участвуют в них очень многие. Внимательно следит за дискуссией, переходящей чуть ли не в драку, бывший журналист, ташкентский пенсионер Андрей Петров. По его мнению, волна агрессии кем-то удачно срежиссирована. «Я с самого начала написал, что проблема не в языке, а в культуре общения. Но кто-то решил заявить о своем «патриотизме», сделав акцент именно на языковой проблеме, обвиняя русскоязычных в неуважении к народу и языку, имперских амбициях. И вот что интересно: если вы зайдете на страничку к некоторым наиболее рьяным «патриотам», то не найдете там никаких данных, фотографий, друзей. Получается, что много фейковых вбросов. И как только дискуссия на эту тему начинает утихать, появляется очередной вброс, и все сначала. Кому-то это нужно. Сегодня в стране началась оттепель, начались робкие реформы. Многим наверху они не понравились, ведь неохота терять источник доходов, положение в обществе. Начался новый этап борьбы за власть. И вдруг очень вовремя всплывает языковая проблема. Чем обсуждать взяточников, коррупцию, воровство в рядах руководства, обсуждают и осуждают тех, кто не владеет государственным языком. И ссылки на то, что во многих странах несколько языков считаются государственными, отметаются как не подходящие Узбекистану. Что еще раздражает чиновников, кроме правдивой информации? Обратите внимание на то, что в многочисленных видеосюжетах в спор с чиновниками, милиционерами, будь то снос гаражей, незаконное строительство, вырубка деревьев, вступает в первую очередь русскоязычное население. Узбеки воспитаны в принципах почитания старших по возрасту, должности и очень редко могут оспорить мнение любого начальства. Так что мне кажется, что организаторы языковой компании направляют ее не только против языка, а и против его носителей. Есть ли в Узбекистане русофобия? Нет. Я, русский, на бытовом уровне не испытываю на себе никаких признаков русофобии. Хотя русских и русскоязычных людей других национальностей стало заметно меньше. Целый ряд причин вынуждает людей покидать родину. И в том числе языковый вопрос. Кроме языка, есть еще одна проблема, способствующая оттоку русскоязычных, и знание государственного языка здесь ни при чем. Это клановость, семейственность, непотизм. Мои дети хорошо знают узбекский язык, но с большим трудом смогли найти работу. Но это уже тема отдельного разговора. Вернемся к русскому языку. Что его ждет на территории Узбекистана? Посмотрите объявления о вакансиях. В очень многих из них предъявляются требования обязательного знания русского языка. Русские классы в школах переполнены узбекскими детьми. Достойных переводов технической литературы на узбекский язык крайне мало. Много молодежи, особенно из сельской местности, попав в Ташкент, идут на курсы русского языка. Говорят, что без русского их не берут на работу. Так что думаю, лет через 15–20 в Узбекистане останется всего лишь несколько сотен русских пенсионеров, но русский язык будет востребован и в быту, и на производстве, хотя и не в таких масштабах, как сегодня». Соб. инф. Международное информационное агентство «Фергана» Read more